Homepage>> Женская сумка финелла размер


Женская Сумка Финелла Размер

женская сумка финелла размер

Карандаш для глаз "Диамант" Avon missscorp Увлажняющая маска для лица "Персиковый коктейль" Avon evridik Основа под тени для век Avon evridik Блеск для губ "Абсолютный поцелуй" Avon evridik Восстанавливающая маска для лица "Гималайская ягода" Avon evridik Все отзывы.

Будь собой и не теряйся в толпе одинаковых образов и похожих оттенков! Выбери макияж, основой которого являешься Ты сама. Создай свой неповторимый образ с помощью декоративной косметики AVON! Парфюмерия от AVON предлагает Вам широчайший спектр ароматов для любого случая и настроения - от утонченных, классических до романтических и соблазнительных. Вы индивидуальны и неповторимы, тоже самое можно сказать и о Вашей коже.

Поэтому выбор оптимального ухода за кожей зависит от ее индивидуальных особенностей и потребностей, и, прежде всего, от типа кожи. Компания Avon позаботилась о предоставлении своим покупателям широкого выбора средств по уходу за кожей любого типа. Вашему телу нужна такая же тщательная забота как и лицу. Гели для душа, лосьоны для тела, пены для ванн, крема для тела - широкий выбор этих средств позволит ухаживать за вашей кожей бережно и эффективно!

Прямые или вьющиеся, густые или тонкие, длинные или короткие, Ваши волосы, независимо от их длины и типа, обязательно будут предметом Вашей гордости, если Вы позаботитесь об их здоровье. В этом Вам помогут средства по уходу за волосами компании Avon. Туалетная вода Sparkly Citrus, 30 мл. Увлажняющий крем-гель для душа "Дивная Декоративная косметика Будь собой и не теряйся в толпе одинаковых образов и похожих оттенков!

Парфюмерия Парфюмерия от AVON предлагает Вам широчайший спектр ароматов для любого случая и настроения - от утонченных, классических до романтических и соблазнительных.

Уход за лицом Вы индивидуальны и неповторимы, тоже самое можно сказать и о Вашей коже. Уход за телом Вашему телу нужна такая же тщательная забота как и лицу. Уход за волосами Прямые или вьющиеся, густые или тонкие, длинные или короткие, Ваши волосы, независимо от их длины и типа, обязательно будут предметом Вашей гордости, если Вы позаботитесь об их здоровье.

Губная помада "Насыщенный цвет".

Сумка Финелла купить не дорого и быстро получить от производителя Фирма МИС Модные Акценты от AVON: Материалы от компаний - мода на luxbrandbagsstore.ru

Женская сумка финелла размер

Я кивнул, он заспешил к выходу с ипподрома. А выходит, что не запер". Да, обе дверки - и пассажирского отсека, и багажника - были открыты. Очень неприятно… В компании "Дерридаун" мне строго наказывали никогда не оставлять самолет открытым, потому что у них было несколько случаев, когда мальчишки залезали в самолет и обязательно что-нибудь ломали. Но нигде не виднелось следов грязных пальцев, и вроде бы все оставалось на месте. Закончив внешний осмотр, я проглядел план обратного полета.

Если нам придется огибать грозовые облака, понадобится немного больше времени, чтобы попасть в Ньюмаркет, но там хорошее летное поле, и проблем с посадкой не должно быть.

Собрались пассажиры двух самолетов компании "Полиплейн", один за другим влезли на свои места. Закрыли дверки и покатили к дальнему концу дорожки. Потом самолеты оторвались от травяного покрова и стали набирать высоту. На фоне серо-бело-голубого лоскутного одеяла неба они выглядели как две черных стрелы. Первой пришла Энни Вилларс. Протянула мне пальто и бинокль, я положил их в багажник. Обманчиво ласковые карие глаза казались немного усталыми, а нежный рот каждые несколько секунд судорожно вздрагивал.

Больше того, она сама знала об этом. Она настолько сознавала силу своего характера, что намеренно принимала обезоруживающе мягкий вид. И даже не для того, чтобы скрыть свою железную волю, а для того, чтобы представить ее приемлемой. Приятное отличие от тех, кто демонстрирует крутую внешность, чтобы спрятать внутренне бессилие. В карих глазах мелькнули маленькие искры. Нежный, прекрасно контролируемый голос проговорил:.

Она влезла в самолет, пристегнулась. И так сидела молча, глядя в окно на пустеющий ипподром, но вряд ли видя деревья и траву. Голденберг и Тайдермен пришли вдвоем, все еще что-то обсуждая. Майор решительно кивал, а Голденберг обрушивал на него свои доводы и уже не думал о том, что я подслушаю.

Я сказал ему, что так не оставлю. Они забросили вещи через заднюю дверку и стояли возле хвостовой части самолета, сердито переговариваясь. Их голоса доносились, как отдаленные раскаты грома. Последним пришел Колин Росс, незаметный, стройный, все в тех же поношенных джинсах, но теперь еще и в теплой мятой рубашке. Я сделал несколько шагов ему навстречу. Он провел шесть заездов, три из них выиграл, и выглядел таким слабым, что, казалось, легкий щелчок свалит его с ног.

Идите в весовую и спросите моего гардеробщика, Джинджера Манди. Пакет на полке над моей вешалкой. Я кивнул и снова направился к трибунам. Пакет, легко найденный, оказался очень маленьким, меньше, чем коробка для туфель. Подарок был завернут в розовую с золотом бумагу и перевязан розовой лентой. Я принес его к самолету, и Колин положил пакет на пустое сиденье Кенни Бейста. Майор уже пристегнулся и барабанил пальцами по футляру бинокля, висевшего через плечо. Он сидел в напряженной позе, как и раньше.

Голденберг, не улыбаясь, ждал меня возле передней дверки, залез следом за мной и в раздраженном молчании задвинул ее. Вдохнув, я включил мотор, и мы покатили к дальнему концу дорожки. Приготовившись к взлету, я обернулся к пассажирам, состроив самую светлую улыбку, на какую был способен. В ответ я получил три мрачных кивка. Без энтузиазма я вошел в полосу, наполненную радиосигналами, миновал по краю зону Манчестера и направил нос "Чероки" в направлении Ньюмаркета.

Едва мы поднялись в небо, как стало ясно, что обстановка в воздухе нестабильна. Внизу тепловые волны, поднимавшиеся от густо населенных районов, подкидывали самолет, будто куклу, а на высоте весь горизонт закрывали огромные скопления дождевых облаков. Погода, вызывающая воздушную болезнь.

Я оглянулся посмотреть, не нужны ли кому санитарные пакеты. Не о чем беспокоиться. Колин крепко спал, а трое других так погрузились в собственные мысли, что вряд ли заметили несколько небольших кренов самолета. Я объяснил Энни Вилларс, где она найдет пакеты, если они понадобятся, и властная леди выслушала меня с таким видом, будто я оскорбил ее. Хотя под нами было четыре тысячи футов и самые плохие воздушные ямы остались далеко внизу, полет напоминал скачки по пересеченной местности, потому что мне то и дело приходилось сворачивать то вправо, то влево, чтобы избежать нависавших темных масс облаков.

Мы в основном все же держались там, где светило солнце, иногда прорезая миленькие облачка, точками мелькавшие среди густых скоплений. Я старался обходить даже средние безвредные облака, потому что за ними могла открыться опасная громадина.

Но на скорости сто пятьдесят миль в час не так-то легко было лавировать. В середине любого кучевого облака всегда есть сильные вертикальные воздушные течения, которые могут поднять и опустить даже большой авиалайнер. Можно натолкнуться на град и дождь, который покроет изморосью всю поверхность маленького самолета.

Так что полет вовсе не напоминал мне веселую прогулку. Я считал верным свой план избегать столкновений с вероятной опасностью. Но с пассажирами дело иметь еще труднее, чем с облаками. Им могла не понравиться задержка в полете. Всем знакомо ужасное чувство, когда в нормальный ход дела вкрадывается что-то странное. Холодеет спина, сердце стучит, как паровой молот. Это чувство называется страхом.

Не самое лучшее место вспотеть от испуга на высоте четыре тысячи футов в разгар битвы с кучевыми облаками. Я привык к гораздо более плохой погоде. Чудовищной, даже смертельной погоде. И не состояние неба беспокоило меня, не из-за него колоколом в висках била тревога. У меня прекрасно развит инстинкт опасности. Но человек не может игнорировать такой инстинкт. Когда он включает сигнал тревоги, нельзя просто наплевать на него.

Тем более, если на борту пассажиры. Как бы пилот поступил, будь он в самолете один, - другое дало. Но летчики гражданский коммерческой авиации редко поднимаются в воздух в одиночку. Когда я осторожно поворачивал, чтобы обойти еще одно скопление кучевых облаков, нос самолета упал, и я почувствовал, будто стало труднее вытягивать его вверх.

Но высота не падала. Все показатели были в норме. Только инстинкт бил тревогу. Инстинкт и память о несколько затрудненном выравнивании носа. Когда я делал поворот в следующий раз, повторилась та же история.

Нос упал, и понадобилось сильное давление на рычаг, чтобы остаться на прежнем уровне. При третьем повороте еще хуже.

Будто что-то давило на приводное устройство…. Я посмотрел на карту, лежавшую у меня на коленях. Мы находились в двадцати минутах от Хейдока… южнее Метлока… приближались к Ноттингему. До Ньюмаркета еще восемьдесят морских миль. Сейчас мы приземлимся в аэропорту Ист-Мидлендс, недалеко от Ноттингема. Мне надо сделать профилактическую проверку самолета. Он быстро пробежав глазами по приборам и заметил, что все стрелки показывают на зеленый безопасный сегмент.

Он выглядел еще более напряженным, чем обычно. А мы хотим лететь дальше. Не стоит тратить время напрасно. Насколько мы можем судить, в самолете нет никаких поломок… - ворчливо объяснил ситуацию Голденберг. Я снова оглядел их. За исключением Колина, они стали еще раздраженнее и мрачнее, чем раньше.

А Колин неожиданно весело подмигнул мне. Я улыбнулся скорее себе, чем ему, вызвал по радио Ист-Мидлендс, сообщил о нашем намерении приземлиться и попросил, чтобы прислали механика. Приземляясь, я пожалел о своем решении. Привод, выравнивающий нос самолета, больше не заедало. Все приборы работали нормально.

Я выставил себя дураком, пассажиры придут в ярость, компания потерпит убытки на ненужных расходах, а мне придется искать очередную работу. Мы нормально приземлились, самолет занял место на указанной сигнальщиком стоянке, и я предложил пассажирам пройти в зал аэропорта, потому что проверка может занять полчаса, если не больше. Пассажиры кипели от злости. В воздухе они, может быть, еще сомневались: Но тут, на земле, в полной безопасности, они уже с уверенностью считали, что в проверке нет необходимости.

Я прошел часть пути к дверям зала ожидания вместе с ними, затем повернул к контрольному посту, чтобы, как обычно, доложить о приземления и попросить поскорее прислать механика.

Пассажирам я сказал, что приду за ними в бар, когда проверка закончится. С таким же успехом я могла ехать на машине… Какой смысл платить за скорость, если вы не выдерживаете расписание?

Все трое с неприязнью посмотрели на него. Я поблагодарил Колина и свернул к контрольному посту. Краем газа я видел, как они вошли в зал аэропорта, потом оглянулся на самолет и мрачно направился к большим стеклянным дверям.

За моей спиной раздался треск, будто ломали ветки, потом чудовищный взрыв и рев воздушной волны. Бомба взорвалась за доли секунды. Интерес публики к событию длился три дня. Следствие растянулось на недели. Как и следовало ожидать, газеты в городе вышли с огромными заголовками: Энни Вилларс, выглядевшая особенно нежной и хрупкой, сказала в телевизионном интервью, что нам всем фантастически повезло.

Газеты цитировали майора Тайдермена, который будто бы сообщил: Иначе…" И Колин Росс, как бы завершая его мысль, поставил точки над i: Но, разумеется, это было уже после того, как они пришли в себя. Когда я подбежал к ним, они стояли у входа в зал для пассажиров с вытаращенными глазами и помертвевшими от шока лицами.

Энни Вилларс трясло с головы до ног, и рот был широко раскрыт. Она невидящими глазами посмотрела на меня, издала какой-то мяукающий звук и начала медленно оседать от совсем не фельдмаршальской слабости. Я подхватил ее почти у самой земли и поднял на руки, чтобы ей не лежать под дождем на мокром гудроне. Она весила даже меньше, чем казалось. У майора дрожали губы, он явно проигрывал бой - ему не удавалось прикусить их зубами, чтобы остановить дрожь. Пот мелкими каплями покрывал его лоб, и он жадно хватал воздух, точно задыхаясь.

Я держал на руках Энни Вилларс и смотрел на смертельную агонию самолета. От первого взрыва он разлетелся на части, и тотчас же вспыхнули баки с горючим и довершили дело. Искореженные и обгоревшие обломки разлетелись по мокрому гудрону и казались слишком маленькими, чтобы составить из них нечто целое. Их окружали струйки пылающего горючего, а оранжево-желтые языки пламени с ревом приканчивали большой обломок, который напоминал переднюю часть кабины.

Колин Росс выглядел таким же потрясенным, как и остальные, но его нервы были из другого материала. Кто-то на контрольном посту нажал кнопку тревоги. Пожарные быстро развернули огромные шланги и принялись поливать белой пеной обломки. Оборудование предназначалось для гигантских пожаров, и через десять секунд языки пламени, лизавшие останки "Чероки", стали всего лишь мрачным воспоминанием. Три-четыре аэропортовские машины, будто мошки вились вокруг пожара, потом одна из них, полная возбужденными служащими, направилась к нам.

Первый вопрос, но отнюдь не последний. Я знал, что меня ждет, и заранее шагнул в сторону. Вы пойдете с нами, а ваших пассажиров ждут в кабинете управляющего… Леди травмирована?

Голденберг крупный и рыхлый. Его взгляд равнодушно скользнул по Колину, потом остановился, глаза расширились. Он узнал, но не верил своим глазам. После этого нас стали принимать по высшему разряду, достали нюхательную соль и отвели комнату для Энни Вилларс, принесли бренди для майора и Голденберга и книгу автографов для Колина Росса.

Управляющий сам заботился о них, и кто-то в возбуждении позвонил в газеты. В следственной комиссии были дружелюбны и вежливы. Безжалостны и настойчивы до тошноты. Мы посмотрели друг другу в глаза. Наверно, немного людей остается в живых после полета с бомбой на борту, так что и привлекать к ответственности некого.

В следственной комиссии улыбнулись, показывая, что и они понимают, как глупо думать, будто кто-то отправится в полет, зная, что у него на борту бомба. Но вы же знаете, что это ваш долг следить за безопасностью самолета, а не его. Это была моя вторая встреча со следственной комиссией. Первая, на следующий день после взрыва, проходила в дружелюбных и сочувственных тонах, и слово "ответственность" ни разу не прозвучало, хотя и парило в воздухе.

Оно неминуемо должно было появиться позже и лечь на чьи-нибудь плечи. Поэтому теперь мы считаем, что должны более тщательно рассмотреть вопрос о том, как могла бомба попасть в самолет, и надеемся, что вы не будете возражать, если мы зададим вам очень много вопросов.

Затем мы сложим все полученные от вас сведения и будем рады, если вы подпишете протокол…. Вкладывал в него каждый ответ, который получал, а потом ждал, пока раздастся щелчок, и компьютер выдаст заключение. В его манерах не чувствовалось агрессивности, и у него явно не было поводов для преследования. Он собирал факты, выискивал причины, как ищейка, пущенная по следу. Он знал запах правды.

И никто бы не смог сбить его со следа. Мы сидели в административном здании компании "Дерридаун" у старого военного аэродрома под Букингемом. Помещение называлось комнатой для команды. В "Дерридаун" тратили деньги только на внешний вид кабинета управляющего, зала ожидания для пассажиров и холла.

Комната для команды выглядела так, словно стены уже давно отпраздновали серебряную свадьбу. Линолеум на полу давно достиг совершеннолетия.

Трем из четырех дешевых стульев еще надо было дожить до зрелости, а пружины четвертого были сломаны, так что удобнее было сидеть на полу. Убожество стен отчасти скрывали карты, метеорологические таблицы и различные инструкции для летчиков, некоторые из них давно устарели.

Там висело и расписание полетов, где регулярно повторялась моя фамилия. В объявлении, написанном красными крупными буквами, сообщалось, что любой, кто не вернет документы самолета вовремя, будет уволен. Документы "Чероки" сгорели и не были возвращены. Я надеялся, что когда-нибудь наконец поймут всю бессмысленность этих правил. Высокий внимательно осмотрел обшарпанную комнату. Второй, приземистый, коренастый, молчаливый, сидел, уткнувшись в свой блокнот, и грыз зеленый карандаш. На пороге представления в капитаны.

И потом вы ушли. И после этого на южноамериканской авиалинии, откуда, как я понимаю, вас уволили. А затем весь прошлый год вы возили оружие и, наконец, этой весной занимались обработкой посевов с воздуха. И теперь - воздушное такси. Вас ни разу не подбили? Когда работали в компании "Бритиш интврпорт"? У вас не отобрали лицензию. Тем не менее, они вас не уволили. Если ему нужны детали, пусть прочтет полный отчет. Он знал это, и я знал. И он не собирался заставлять меня рассказывать, в чем заключалось дело.

Его манеры не изменились. Мы оба словно не заметили его осторожную попытку нажать. Это продолжалось все полчаса. Я прилетел немного раньше… Не думаю, чтобы в Уайт-Уолтеме у кого-то была возможность или кто-то подумал, что у него есть возможность подложить бомбу в самолет. Пришел Колин Росс… Мы положили его сумку в багажник спереди…. Но крайней мере, за сиденьем пилота.

Осмотр обломков ясно свидетельствует об этом. Некоторые металлические части сиденья пилота врезались в приборную панель. Но вы просто облегчили злоумышленнику задачу. Человек, сумевший изготовить и подложить в самолет бомбу, вероятно, смог бы открыть маленький простой замок. Проклятый майор Тайдермен, мрачно подумал я. Тупой, беззаботный старый осел. Фактически в ста ярдах. Но все же с трибун трудно разглядеть, что делает человек возле самолета.

Предположим, кто-то ходит вокруг и заглядывает в окна, но вы же знаете, так делают многие. Правда, я не ждал неприятностей, и особенно не приглядывался. Не может человек, работающий в "Дерридаун", не знать, что эта компания и "Полиплейн" в любой момент готовы выцарапать друг другу глаза. На большую часть их доносов мы не обращаем внимания - злобные выдумки.

Но, если летчик действительно нарушил инструкции и у "Полиплейн" есть свидетели, мы начинаем расследование. Каждый занят тем, чтобы настрочить донос на коллегу. Иногда это вызывает у нас смех. Коллеги, которых человек считает своими друзьями, первыми отказываются от знакомства с ним, едва только мелькнет неприятность. В авиации, чтобы предать, даже не ждут, пока прокричит петух. Но его огорчало несовершенство мира, а не личная обида.

Так нам работать, конечно, легче. Но мне меньше и меньше нравится смотреть, как люди, спасая себя, толкают в пропасть других. Законы авиации такие жестокие, такие непрощающие…. Они не уволили меня, и я проработал там еще год, пока компания не лопнула. И, - добавил я, - я не имел никакого отношения к их разорению. Меня не удивили его слова.

История авиации выложена трупами разорившихся авиакомпаний. Угроза банкротства, будто орел-стервятник, нависает над владельцами, и еще раньше, чем фирма отдаст концы, разрывает ее на части. Высокий следователь и его молчаливый коллега с зеленым карандашом и блокнотом спустились в ангар, чтобы задать вопросы старому Джо. Кабинет Харли напоминал о временах, когда фирма процветала.

Пол был покрыт ковром, краска на стенах еще сохранила следы молодости, дорогой удобный стол не грозил занозами. Мягкие голубые шторы окаймляли большое окно, выходившее на летное поле, а несколько хороших фотографий самолетов в рамках украшали стены. Когда приходили клиенты, им разрешалось сидеть в почти новом легком кресле.

Команда занимала деревянные стулья с прямой спинкой. Сам Харли был владельцем, управляющим, главным инструктором полетов, бухгалтером и мойщиком окон. Его штат состоял из одного квалифицированного механика, давно перевалившего пенсионный возраст, одного парня, время от времени помогавшего механику, одного летчика на полной ставке меня и одного летчика, которого Харли вызывал в случае необходимости, потому что тот милях в двадцати от аэродрома "Дерридаун" учил желающих летать.

Богатство "Дерридаун", кроме взорвавшегося "Чероки", составляли еще три пригодные для полетов машины и одна симпатичная девушка. Из трех самолетов два маленьких одномоторных использовались для тренировочных полетов, а третий - двухмоторный "Ацтек" восьмилетней давности - был оборудован для относительно дальних полетов. Девушка Хони, дочь брата Харли, работала за гроши ради любви к делу и была тем краеугольным камнем, на котором держалась вся постройка. Я знал ее голос лучше, чем лицо, потому что она целый день сидела в контрольной башне и руководила воздушным движением над аэродромом, В перерывах она печатала на машинке все бумаги, вела бухгалтерские дела, отвечала на телефонные звонки в отсутствие дяди и собирала плату от приземлившихся на аэродроме летчиков.

Считалось, что она сохнет по Ларри, и поэтому очень редко спускается вниз из своего вороньего гнезда. Еще не было ни одного хорошего пилота, которого бы упустила наша Хони. Я только что договорился по телефону. Его пригонят сюда завтра утром. Когда вернетесь из Ньюмаркета, посмотрите и скажите, что вы о нем думаете.

И вообще, это не ваше дело. Харли, полноватый и лысоватый, не обладал нужной хваткой, чтобы вытянуть "Дерридаун" из грязи. Он обращался со мной скорее как хозяин, чем как коллега, и причину такого отношения я вполне понимал. Самолеты "Дерридаун" искрились чистотой снаружи и пахли шампунем внутри. И вообще, обманчивая атмосфера процветания, которая окружала повернутый к публике фасад фирмы, создавалась исключительно стараниями Джо.

Следственная комиссия вернулась из ангара с несколько ошеломленным видом. Я догадался, что Джо хорошо поработал острым как бритва языком.

В шестьдесят девять лет, со сбережениями в банке, он мог себе позволить устанавливать свои законы. Джо хмуро выслушал мое предположение, что соскочил один из приводов. Следственная комиссия прошагала в кабинет Харли. Высокий сел в кресло для клиентов, "зеленый карандаш" - на стул с прямой спинкой, а я остался стоять, прислонившись к стене. Любой сотрудник компании, любой посетитель, приехавший в то утро, любой зевака, оказавшийся поблизости.

Мы предполагаем, что бомба была нацелена на Колина Росса, но у нас нет никаких доказательств. Если это действительно так, кто-то точно знал, когда Росс будет в самолете.

Он в нем участвовал, - начал Харли. Я никогда не заглядываю в нее. И в огнетушители тоже. Или в завернутом в цветную бумагу подарке. Предположим, она лежала где-то глубоко, спрятанная от глаз. Где-то между переборкой кабины и внешней обшивкой… Предположим, она была плоская, как блюдце… Из-за воздушных ям и бесконечных поворотов, которые я делал, чтобы избежать кучевых облаков, она сдвинулась с места и опустилась на привод руля высоты… Предположим, именно это я почувствовал… и потому решил приземлиться… Так что получается, сама бомба и спасла нас.

На следующий день я возил на "Ацтеке" пять человек, жокеев и тренеров, из Ньюмаркета в Ньюкасл на скачки и обратно, и всю дорогу слушал их ворчание насчет того, что полет обходится слишком дорого. Вечером я опробовал пригнанный из Ливерпуля "Чероки", который все время падал на левое крыло. Стрелка, показывающая количество горючего в баках, без конца прыгала, и электропроводка была явно неисправна. И, по-моему, что-то не так с зарядкой батарей.

А Джо все исправит. И неудивительно, что он оранжево-белый, ведь машина раньше принадлежала им. Он ждал возражений, чтобы выплеснуть на меня досаду, но я промолчал и только пожал плечами. Если ему хочется показать своим опаснейшим конкурентам, что его стандарты гораздо ниже, и он готов использовать выброшенную ими третьесортную старую развалину, это его дело. Харли подписал контракт на аренду и отдал ее пилоту, который пригнал самолет и теперь поездом возвращался домой.

Летчик жалостливо улыбнулся и, покачав головой, ушел. Оранжево-белый "Чероки" отправился в ангар, чтобы там Джо помахал над ним волшебной палочкой и вернул ему молодость. А я по периметру летного поля зашагал к дому, "уютному милому дому". Вагончик для пилотов стоял на краю аэродрома. До меня в нем жил Ларри, до Ларри - другие летчики. Воздушные таксисты работали у Харли в среднем месяцев по восемь, и большинство из них поселялись в вагончике, так было дешевле всего.

Он стоял на пыльном квадрате бетона, который раньше служил полом для казармы военно-воздушных сил, и был подключен к электричеству, воде и канализации, которыми когда-то пользовались военные.

Как и все временные сооружения, он, должно быть, много лет назад выглядел прилично, но поколения пьющих пиво холостяков, открывая бутылки, оставили на всех углах острые отметины крышек, а на стенах за сиденьями - грязные серые круги от голов.

Аэропортовская грязь сбилась на коричневых стенах в серые лепешки, изредка перемежаемые темными полосами абстрактного рисунка обоев. Жалкие фотографии полуголых грудастых девиц были приклеены к стенам скотчем, а прилипший скотч и грязные обрывки показывали, где красовались прежние шедевры. Выцветшие зеленые занавески видели тысячи похмелий. Засиженное мухами зеркало отражало сотни осколков разбитых надежд, а пружины кровати прогибались под весом десятков скучавших пилотов, у которых было единственное развлечение - Хони.

Я забыл купить поесть. В кухне нашлись полпакета кукурузных хлопьев и банка растворимого кофе. Молоко, купленное вчера, от жары прокисло. Проклиная все на свете, я плюхнулся на два сиденья, которые должны были изображать софу, и с отвращением вытащил из кармана два письма, пролежавших нераспечатанными с утра.

В одном фирма проката телевизоров сообщала, что аренда переведена на мое имя, как и требовалось, и просила заплатить за шесть недель, не оплаченных Ларри. В другом письме Сьюзен деловито напоминала, что я опять опоздал с выплатой алиментов. Я отложил оба письма и невидящими глазами уставился в окно на темневшее летнее небо. За окном в сумерках простиралось пустое летное поле, равнодушное, спокойное, нетребовательное - все, в чем я нуждался, чтобы воспрянуть духом.

Неприятно, что процесс выздоровления затянулся дольше, чем я ожидал. Интересно, вернусь ли я когда-нибудь в прежнее состояние? Может быть, если человек так испортил свою жизнь, как я, он уже никогда не вернется к прежнему. Может быть, наступит день, когда я перестану ждать перемен.

Может быть, наступит день, когда я признаю, что безрадостное настоящее - это не период выздоровления, а то, в чем мне предстоит доживать оставшиеся дни. Было бы жаль позволить пустоте навсегда завладеть мной. Теперь у меня три фунта в кармане и шестнадцать - в банке, но я наконец расплатился с долгами. Развод, громадные счета, которые в холодной оргии ненависти ко мне повсюду оставляла Сьюзен в последние недели нашей совместной жизни, - все уже выплачено.

Из-за характера своей работы я уже давно перевел дом на ее имя, и она впилась в него как пиявка. Сьюзен чувствовала себя победительницей и по-прежнему жила в нем, отбирая четверть моего заработка и посылая мне письма, если я вовремя не переводил алименты. Я никогда не понимал, как любовь могла превратиться в такой ужас. И сейчас, оглядываясь назад, я все еще не понимал. Мы царапали и били друг друга, стараясь сделать побольнее.

А когда поженились в девятнадцать лет, нам казалось, что мы никогда не расстанемся, что любовь и нежность - навеки. Потом наши отношения дали трещину, и она сказала, что во всем виновата моя работа - долгие, десятидневные полеты а Вест-Индию, а у нее, кроме скучной секретарской работы у доктора и унылых бесконечных дел по хозяйству, ничего нет. В порыве нежности и заботы о ней я уволился из Британской компании трансокеанских воздушных сообщений и устроился в "Интерпорт", где полеты длились несколько часов, и почти каждую ночь я мог проводить дома.

Жалованье было немногим хуже, а перспективы - гораздо хуже, но три месяца мы прожили счастливо. Потом настудил долгий период, когда мы оба старались не раздражаться и не раздражать друг друга, и, наконец, последние шесть месяцев, когда мы рвали друг другу нервы и чувства в клочья. С тех пор более или менее сознательно я старался ни к кому не испытывать никаких чувств.

Ни к кому не привыкать. Ни с кем не иметь ничего общего. Быть равнодушным, спокойным, холодным. Торосистый лед после бури.

В вагончике я ничего не менял и не улучшал, будто и не жил в нем. И я знал, что ничего не буду делать: Я не хотел иметь ничего общего даже с вагончиком. На "Ацтеке" я проработал еще два дня, возил бизнесменов в их обычные ежемесячные поездки к поставщикам в Германию и Люксембург, а к субботе Джо подлечил и приодел "Чероки", и я пересел в него. Стрелка содержания горючего в баках по-прежнему показывала на ноль, что не добавляло мне оптимизма, но электропроводка вроде бы не барахлила.

И хотя машина все еще хромала на одно крыло, зато искрилась свежей краской, пахла шампунем и освежителем воздуха, и пепельницы сверкали чистотой. В тот день мне предстояло забрать пассажиров в Кембридже.

Как обычно, я прилетел на аэродром на полчаса раньше, но майор уже был там. Он сидел в углу у входа в зал ожидания. Я заметил его раньше, чем он меня, и, когда подходил, он как раз вынул из футляра бинокль и положил на низкий столик рядом с креслом. Бинокль оказался гораздо меньше, чем можно было предположить, глядя на футляр. Потом майор вытащил из футляра серебряную фляжку, оплетенную кожей. Он сделал один долгий, на шесть секунд, глоток, затем с явным облегчением вздохнул и закрутил крышечку.

Я замедлил шаг, чтобы он успел спрятать источник бодрости и бинокль в футляр, потом остановился возле кресла и пожелал ему доброго утра. Потом, передвинув ремешок, он привел футляр в обычное положение, на животе. Готовы проехать сотню миль ради ответа на один простой вопрос. Появились Энни Вилларс и Колин Росс и не сразу нас заметили, настолько были погружены в беседу. Сожалею, но не буду. Она озадаченно и огорченно смотрела на него.

В этот раз на Колине были узкие бледно-серые брюки и голубая рубашка с открытым воротом. Майор с оскорбленным видом подхватил Энни под руку и повел посмотреть, открыт ли бар. Колин со вздохом опустился в деревянное кресло. Только не на все сто процентов щепетильна. Мне не нравится этот грязный прохиндей Голденберг.

А она часто слишком послушно следует его советам. Я не хочу через нее получать его приказы, как провести заезд. А я не хочу начинать. Он ходил к самолету после скачек, и настроение у него было убийственное, но…. Где бы он нашел в Хейдоке бомбу меньше чем за час? С того момента, как я вылетел с аэродрома "Дерридаун". Представляете, как глупо будет выглядеть человек, который начнет всего бояться, а бомба предназначалась майору, которого наконец прикончат.

Женщина лет тридцати, но одетая как подросток, тотчас кинулась к Колину и с вулканическим жаром поцеловала его в щеку. Разве это не замечательно?

У женщины-подростка была аристократическая дикция. Платье верблюжьего цвета с завышенной талией. Множество звякавших при движении золотых браслетов. Прямые длинные русые волосы с выгоревшими прядями. Она смотрела на собеседника так, будто ожидала, что ради нее он немедленно кинется в огонь и воду. Вцепившись в руку Колина, так что он не смог бы высвободиться, не обидев ее, леди заявила с малопривлекательной веселостью:.

Она двинулась к дверям, ведя Колина, за ней последовали майор, Энни, новый пассажир и в конце я. У этого крупного мужчины был такой же взгляд на мир, как и у его спутницы: Майор и Энни именно это и делали: Две девочки-подростка, которым я поручил сторожить запертый самолет, стояли на посту.

Конечно, их больше соблазнял обещанный автограф Колина, чем мои деньги. Обе получили то и другое и пришли в восторг. Никто и близко не подходил к самолету, заверили они меня, и не спрашивал, что они здесь делают. Значит, ни у кого не было возможности даже приклеить к обшивке жвачку, не то что подложить бомбу. Расписываясь в их альбомах, Колин с лукавым одобрением поглядывал на меня: Его хорошее настроение несколько потускнело, когда дружелюбная леди пригласила его сесть рядом с ней на заднее сиденье.

Пассажиры сами выбрали себе места. Энни с герцогом заняли средние сиденья, а майор ждал, пока я войду и усядусь. Когда я шагнул на крыло, он, как обычно, чуть кивнул и погладил усы. Сегодня майор не казался таким напряженным и натянутым. Вместо Голденберга с нами летел владелец лошади, и не было Кенни Бейста, вызывавшего раздражение. Кому-то сегодня взрыв не нужен. Полет прошел легко, мы без приключений сели на ипподроме, и пассажиры, зевая, выбрались из самолета. Терпеть не могу добираться от самолета до паддока на такси.

Ипподромов с посадочно-взлетной полосой совсем немного, и это было нелепо, потому что места хватало на большинстве из них. Не хватало только интереса. Харли впадал в отчаяние, когда самолет садился в десяти-пятнадцати милях от ипподрома и ему приходилось заказывать такси для пассажиров. На военных аэродромах, расположенных рядом со скаковыми дорожками, пустовали прекрасные взлетно-посадочные полосы, но на них не разрешалось садиться частным самолетам после пяти вечера в будни и целый день в субботу и воскресенье, то есть как раз тогда, когда проходили скачки.

Харли чуть не плакал от такой несправедливости. Владельцы частных аэродромов вблизи скаковых дорожек тоже отказывались принимать воздушные такси, заявляя, что не хотят нести ответственность за безопасность и у них нет пожарных машин.

Но и у Харли нашлись союзники. Хони прикрепила к стене его кабинета длинный список, который начинался напечатанными красным словами "Боже благослови…", и содержал перечень дружеских, принимающих самолеты мест, вроде Кемптон-парка, где можно было приземлиться в полумиле от главных трибун, а также военных аэродромов, всегда открытых для воздушных такси или даже официально закрытых, но все равно принимающих самолеты, и, кроме того, частных взлетно-посадочных полос, владельцы которых разрешали ими пользоваться в любое время.

Харли считал, что люди пренебрегают небом, а всего-то и надо рядом с каждым городом построить открытый общественный аэродром и отвести полосу в полмили на каждом ипподроме. Никто не мог запретить ему мечтать. На такие проекты денег никогда не находилось, разве что во время войны.

Пассажиры разминали затекшие наги. Финелла Пейн-Персиваль радостно, будто маленькая девочка, попрыгала. Майор побарабанил пальцами по футляру бинокля. Энни Вилларс решительно подхватила свои вещи и смотрела на герцога нежным и беспомощным взглядом хрупкой женщины.

Колин взглянул на часы и улыбнулся. Герцог с интересом рассматривая ипподром, сказал:. Герцог - высокий человек с красиво вылепленной головой, густыми седеющими волосами, кустистыми бровями и тяжелой квадратной челюстью - выглядел очень импозантно, но в лице не было энергии жизни, обычно еще свойственной пятидесятилетним мужчинам, и я вспомнил слова Нэнси, что, хотя он и милый, в голове у него одни опилки.

Я с вами, Колин, дорогой. Все покорно потянулись к паддоку, и только Колин оглянулся. Я засмеялся, увидев отчаяние, написанное у него на лице. В ответ он показал мне язык. Недалеко выстроились в ряд три самолета. Один - частный, один - шотландской фирмы воздушных такси и один - "Полиплейн". Пилотов не было видно, наверно, ушли на скачки, но когда я прошел ярдов десять, чтобы размять ноги, то заметил пилота "Полиплейн", стоявшего в стороне и сквозь дым сигареты разглядывавшего "Чероки".

Это был один из тех, кого я уже встречал в Хейдоке. Он вроде бы удивился, увидев меня. Теперь она годится только для такой мелочи, как ваша фирма. Он поджал губы и бросил сигарету в траву. Тонкая струйка голубого дыма поднималась над зелеными стебельками. Я молча наблюдал за ней. Он так же, как и я, знал, что курение на всех аэродромах, а тем более возле самолета, запрещено.

Рудиментс выиграл главный заезд. Оливково-серебристые цвета в последний момент прорвались в центр дорожки и оттеснили Колина на фаворите на второе место. До меня доносились поощрительные вопли трибун. Мальчик лет десяти, застенчивый и удивительно хорошо воспитанный, забравшись на крыло, говорил в открытую дверку:. Он говорит, что вы ничего не ели весь день. Дядя считает, что вам надо поесть. И кроме того, лошадь выиграла, и он хочет, чтобы вы выпили за его здоровье.

Я привел отцовского шофера, и он посидит здесь, пока вы не вернетесь. Я выглянул в дверку, там и правда стоял шофер, затянутый в оливковую кожу, с блестящей фуражкой на голове. Они не очень-то ладят. Если бы они крепко дружили, она бы всегда ездила со мной, когда я остаюсь у дяди. А раз не дружат, то я езжу сам, и мы фантастически проводим время, я и дядя. Поэтому я знаю, какой он замечательный, - Мальчик помолчал. Герцог стоял, окруженный друзьями по скачкам, у всех в руках бокалы с шампанским.

Племянник бросил меня, нырнул в толпу и снова появился, ведя дядю за руку. Дядя дал мне денег. Мальчик показывал на здоровенного блондина с очень бледной кожей. Сегодня не такой шумный. Австралиец спокойно пил пиво с очередным другом в дальнем углу бара.

Знаете, знаменитой страховой компании? Это похоже на Ллойда? Не позволяйте слишком многим вытирать о вас ноги. Мэтью решил, что дядя замечательно пошутил, но ноты печали слишком явно звучали в тоне герцога. В глубине души, видимо, его сильно тревожила мысль, что, несмотря на древнее происхождение и высокое положение, предприимчивые умы нередко вытирают о него ноги.

Ничто в жизни не доставляет мне такого удовольствия, как победный финиш моей лошади. Видеть, как твоя лошадь выигрывает…. Я вернулся к "Чероки" перед началом последнего заезда. Шофер сидел на траве и читал "Доктора Живаго". Он поднялся, сказал, что ничего не произошло, и направился к трибунам. Но я все равно осмотрел весь самолет дюйм за дюймом, даже отвинтил панель в багажнике и мог видеть всю заднюю часть фюзеляжа до самого хвоста. Ничего неположенного нигде не было. Потом я начал осматривать самолет снаружи.

Но только начал, потому что, когда я ощупывал на хвосте один винт за другим, то услышал возле соседнего самолета крик. Я оглянулся с любопытством, но без тревоги. Тремя прыжками я подскочил к дерущимся, перехватил занесенный над скорчившимся Кенни кулак одного из мужчин и ударил его ногой под колени. Он упал навзничь с криком, в котором смешались злость, удивление и боль. Его напарник получил мощный удар носком ботинка под зад. Их вопли слились в совсем не музыкальный дуэт. Бить людей было их профессией, не моей, а у Кенни не хватило сил встать, поэтому один из них снова полез в драку.

И мне досталось, удары сыпались со всех сторон. Разумеется, они не ждали от меня серьезного сопротивления и с самого начала увидели, что я играю не по их правилам.

Они умело работали тяжелыми кулаками, а носки ботинок утяжелили свинцовыми подковками, как всегда делают трусы. Изо всех оставшихся сил я лягал их по коленям, тыкал пальцами в глаза и рубил ребром ладони по шеям. Хотя я почти выдохся, но превосходил их в решимости и не хотел упасть и подставить почки под их свинцовые подковки.

Но и они наконец устали и совершенно неожиданно, будто им кто-то свистнул, захромали прочь, унося с собой разбитые колени, кровоподтеки на шее и один серьезно расцарапанный глаз, оставив мне звон в голове и боль в ребрах. Я прислонился к самолету, чтобы отдышаться, и смотрел на Кенни, сидевшего на траве. У него из носа шла кровь, все лицо тоже было залито кровью, и он пытался вытереть ее ладонью. Нагнувшись, я помог ему встать. Когда он заговорил, голос звучал вполне нормально. Выпрямившись, он вынул из кармана большой носовой платок и вытер рот, а потом с ужасом уставился на оставшиеся на белом платке красные разводы.

Понимаю, спасибо - это мало… - Сузившимися глазами он посмотрел на пилота "Полиплейн", который все еще молча стоял и наблюдал за нами. А если ему надолго запретили летать, он теряет работу на воздушном такси или, в лучшем случае, половину жалованья.

Кенни засмеялся, и смех прозвучал болезненно и глухо. Он сглотнул, покачнулся и вдруг показался мне таким маленьким и слабым. Не хочу упускать шанс. И к понедельнику буду как новенький, благодаря вам.

Он прошел вдоль самолета и, посмотрев на свое отражение в окне, снова вытащил платок, послюнявил и почти дочиста стер кровь с лица. Из носа кровь больше не текла. Он осторожно ощупал его большим и указательным пальцами. И я не чувствую, что там скрипит. Когда у меня был перелом, там все скрипело. Теперь, когда он стер кровь, в глаза бросалась страшная бледность, которую еще подчеркивали рыжие волосы. Но он совсем не казался огорченным.

А сейчас, пожалуй, влезу в самолет и буду там сидеть… Пойдем…. Я помог Кенни взобраться в кабину. Он медленно опустился на сиденье, вовсе не походя на человека, который через сорок восемь часов будет способен участвовать в скачках. Но он не пойдет. Британская авиация - маленький мирок. Все друг друга знают. Новости определенного рода распространяются медленно, но обязательно рано или поздно о поступке узнают все.

Он понял, что последует, и даже согласился купить виски. К тому времени, когда он хмуро принес четверть бутылки виски и картонный стаканчик со льдом, закончился последний заезд, и пассажиры маленькими группами потянулись к самолетам.

Кенни уже не выглядел таким напуганным, и, когда пришли два жокея и стали возмущаться и сочувствовать ему, я вернулся к "Чероки". Возле самолета уже ждала Энни Вилларс, не особенно взволнованная победой Рудиментса. Она фыркнула, а я быстро осмотрел все внутри: Внешний осмотр я провел медленнее и тщательнее. Удары, которые я подучил, напомнили о себе. Звон в голове перешел в давящую боль. Заныли синяки и ссадины в плечах. Солнечное сплетение и мышцы вокруг него подсказали, как чувствуют себя тяжеловесы на следующее утро после нокдауна.

Видимо, Энни Вилларс не знала, что Кенни собирались избить. И не знала, кто это устроил - Голденберг или кто-то другой. Я наблюдал, как она размышляет над полученной информацией. Наконец мисс Энни довольно равнодушно произнесла:. Майор Тайдермен, герцог Уэссекс и Финелла Боль-в-печенках подошли вместе. Герцог счастливым голосом рассказывал о своей победившей лошади. Я спросила в весовой, и этот человек - как он назвал себя? Ах да, гардеробщик, конечно… его гардеробщик сказал, что Колин уже пошел к самолету.

По глазам было видно, что она хлебнула шампанского, в голосе слышалось капризное нетерпение. Золотые браслеты раздраженно позвякивали, и за утро совсем не выветрился тяжелый запах духов. Я подумал, что Колин ловко увильнул. Майор тоже участвовал в праздновании победы Рудиментса.

Ему не удавалось ни на чем сфокусировать глаза, и в нем не чувствовалось прежней напряженности. Рука, поглаживавшая жесткие усы, казалась почти нежной. И даже в подбородке не осталось агрессивности. У меня мелькнула мысль, что его манеры и подозрительность - всего лишь способ создать себе репутацию проницательного человека. Герцог спросил, не будет ли майор возражать, если они поменяются местами, и герцог сядет впереди. Майор, в котором еще играло герцогское шампанское, любезно согласился. Он и Финелла влезли в самолет, а мы с герцогом стояли и ждали внизу.

В этот момент подошел Колин, тоже мокрый от пота, светлая рубашка помялась, и под мышками темнели большие круги. Он сегодня провел пять заездов и выглядел осунувшимся и усталым. Кенни говорит, что ты спас его от судьбы, худшей, чем смерть, или что-то в этом роде.

Колин состроил ироническую гримасу, усмехнулся, набрал побольше воздуха и полез в самолет, чтобы сесть рядом с Финеллой. Герцог подождал, пока я займу свое место, потом сел справа от меня. Мы сразу попали в плотные облака, которые тянулись к югу до самого Кембриджа, и герцог ничего не видел, кроме пропеллера.

Наверно, поэтому он спросил, какая гарантия, что мы не столкнемся с другим самолетом. Проблему со спальным местом я решила очень легко — просто подвесила узкую казенную койку над дверью почти под самый потолок, одним махом освободив изрядный кусок жилого пространства.

Правда, иногда я забывала обновлять заклинания, с помощью которых кровать могла висеть в воздухе, и тогда мое ложе с жутким треском и грохотом обрушивалось вниз, и еще хорошо, если под ним никого не оказывалось. Опешив от болевого шока, он не смог применить магию и не решился двигаться, да так и пролежал под перевернутой кроватью до моего прихода.

Школяр не ведал, что я, увидев упавшее ложе, очень сержусь и в раздражении топаю по нему ногами… Откуда ж мне было знать, что там кого-то придавило! У крохотного окошка, выходящего на оживленную школьную улицу, стоял стол и некое трехногое подобие табурета, на котором я, скрючившись в три погибели, делала уроки.

В углу пристроились небольшой сундук с одеждой и моя метла, на стенах разместились две полки, заставленные разноразмерными томами, фолиантами и гримуарами, мутное зеркало в резной деревянной раме и маленькая картинка с изображением жутко перекошенной хари вурдалака, оставшаяся мне в наследство от предыдущего хозяина комнаты.

Я все хотела ее выбросить или хотя бы зачаровать, чтобы сей шедевр изобразительного искусства не светился в темноте, да так и не собралась, а потом и привыкла к своеобразному ночнику.

Обычно на кровать я попадаю с помощью левитации, но сейчас такой подвиг мне был явно не под силу, поэтому пришлось подставить табуретку, влезть на нее ногами и, кряхтя, как старая бабка, переползти на койку.

Сбросив сапоги и расшнуровав рубашку, я с облегченным вздохом растянулась на одеяле, разглядывая потолок, покрытый клочкастыми махрами пыльной паутины.

Попробовала поворожить, уменьшая боль, но не сильно преуспела и вскоре бросила это гиблое дело. Потерплю, в первый раз, что ли. В Темной Школе магических искусств практиковали и физические и ментальные наказания, в отличие от Светлой, где в ходу были лишь телесные методы. Там считается, что душевные страдания могут изуродовать человека намного сильнее и глубже, чем физические. Зато ментальные кары лучше запоминаются и оставляют неизгладимый след.

Расслабившись, я ухитрилась отрешиться от боли и даже задремать, но вскоре была разбужена громким стуком и руганью под дверью. Я сначала решила притвориться, что меня нет дома, и затаилась на кровати, дыша через раз, но потом узнала голос Тройдэна и с обреченным вздохом сползла, вернее, кулем свалилась на пол.

Этот же не успокоится, пока ему не откроешь. Трой едва заметно скривился. Я внимательно, словно видя впервые, вгляделась в его лицо. Мой друг был высоким красивым парнем с зеленовато-голубыми глазами и длинными каштановыми волосами, стянутыми на затылке в аккуратный хвостик.

Как я уже говорила, в Темной Школе дружба не поощрялась никогда, а уж приятельские отношения между безродной ученицей и сыном самого Мастера никому и в страшном сне не могли присниться.

Трою было настоятельно рекомендовано не запрещено, а именно рекомендовано не общаться со школярами, дабы избежать тлетворного влияния современной молодежи на сына Мастера, долженствующего посвятить всего себя, без остатка, магическим искусствам.

А вот ученикам строго-настрого было приказано не сметь даже заговаривать с Тройдэном. Иначе… ууух что будет! На своей шкуре испытала.

Искусники не скупились на наказания, сегодняшнее я получила за то, что Аррин застал нас с Троем в библиотеке за одним столом — вместо того чтобы писать доклад об использовании энергии Вражды в мирных целях, мы шушукались, пересмеивались и рисовали карикатуры на искусников-преподавателей.

Кара грянула незамедлительно, хотя, возможно, Аррина оскорбило вовсе не прямое нарушение приказа Мастера, а собственный — правда немного утрированный, зато на редкость правдивый и очень узнаваемый — портрет, валяющийся прямо поверх огромной груды фолиантов и гримуаров, наложенных рядом для отвода глаз. Наша первая беседа с сыном Мастера Темной Школы магических искусств произошла при довольно странных, я бы даже сказала, драматических обстоятельствах.

Мысли в голове крутились сплошь нерадостные. Три часа назад у меня порвалась любимая она же единственная сумка, да так, что теперь ее оставалось пустить только на тряпки, и я с тоской размышляла, где бы раздобыть денег на новую или как прожить без этой вещи, очень полезной и необходимой школярке.

До стипендии еще полторы недели, покупать торбу сейчас — значит обречь себя на несколько голодных дней. Но и без сумки нельзя, потому что…. На этом месте моих хмурых размышлений барахло из цепких рук пришлось выпустить. Вернее, поспешно бросить, потому как жизнь дороже. Прямо мне в лицо на уровне глаз по воздуху с леденящим душу свистом несся огромный булыжник, направляемый чьей-то нервной, но, надо признаться, умелой рукой.

В принципе, летающие предметы в коридорах Школы — не редкость, другое дело, что обычно они не столь тяжеловесны и менее массивны. Я торопливо вскинула освободившиеся от поклажи руки в жесте Изначального Огня, подкрепив его формулой ускорения, и испепелила булыжник на подлете. Следующий камень прошел ниже, я не стала растрачивать на него энергию и попросту подпрыгнула, пропуская этот метательный снаряд под собой.

Вот дальше пришлось потрудиться — следующим номером в мою сторону полетел довольно крупный обломок чего-то, отдаленно смахивающего на нижнюю часть колонны вместе с подошвой, в сопровождении десятка камушков поменьше — всего-то с полголовы. Я начала выкрикивать заклинания в голос, уже не успевая пассировать и подпрыгивать над несущимися в меня стройматериалами. Неизвестный агрессор, то ли впечатлившись моим голоском, уже сыплющим не только магическими формулами, но и ругательствами, то ли просто заинтересовавшись отсутствием грохота, долженствующего свидетельствовать о встрече булыжников с твердыми поверхностями вроде стен и пола, выглянул из ниши, в которой сидел.

Я, увидав школяра, своего сверстника, и еще не сообразив, что это сын Мастера, принялась ругаться более целенаправленно, уперев руки в бока и возмущенно глядя то на парня, то на расплывающуюся по каменному иолу лужу чернил, успевшую выпачкать пергамент с конспектом прошлой лекции и доползти до моих ног. Ну вот, чернильница разбилась, еще и на нее теперь тратиться! В самом деле, вроде бы какие-то магические эманации на входе в эту галерею присутствовали, но я, погруженная в свои невеселые мысли, не обратила на них никакого внимания и даже не задумалась, почему коридор, обычно шумный и оживленный, сегодня совершенно пуст.

Ремонт делаешь посредством камнеметаний? Не хватало еще сапоги вымазать, они у меня тоже одни, если уж испоганю, так в пятнистых и придется ходить. Посмотри, что из-за твоих упражнений произошло! Мне теперь новый гербарий собирать и две страницы конспектов переписывать! Ну почему мне так повезло нарваться на бомбардира-неумеху!

Отрабатывал бы свой каменный град в подвалах! И гербарий помогу заново собрать, торопливо предложил Тройдэн, подключаясь к перетряхиванию сухих веточек и листочков. А вот листья снежноягодника придется выбросить. Ой, смотри, трава-ползун убегает!

Тонкий стебелек с крохотными перисто-рассеченными листочками, вполне соответствуя своему названию, червеобразно извиваясь, двигался в ту сторону, откуда рассеянно пришагала я.

Мы вдвоем с парнем дружно бросились в погоню и звучно столкнулись лбами, стараясь поймать верткое растеньице, которое я, видимо, не досушила, прежде чем спрятать в папку. И только тут, вскинув голову и глядя прямо в лицо новому знакомому, я поняла, на кого меня угораздило нарваться в пустом коридоре.

Удивленный испуг скрыть не удалось. Я была в аффектном состоянии эмоционального подъема и не осознавала, что говорю! Я, то ли попытавшись поклониться, то ли просто быстро согнувшись и пряча глаза, принялась торопливо сгребать с пола свои вещи, мечтая оказаться подальше от этой галереи.

Простите, мне нужно бежать! Только что подхваченный скарб вновь лавиной посыпался па пол. Ты же сначала нормально со мной разговаривала! А тому только дай повод — мигом небрежно черканет пером по пергаменту с приказом об отчислении, и прости — прощай, Темная Школа магических искусств вкупе с большей частью магических способностей. Почему от меня все шарахаются, а? Впрочем, стой, сам догадаюсь.

Теория и практика пространственных перемещений? А я на факультете прикладной магии. Самый престижный и дорогой факультет, где ж еще быть сыну Мастера магических искусств. Пошли провожу, а то еще опять свои бебехи разроняешь, все равно нам по пути.

Я еще пыталась блеять какие-то отговорки и оправдания, но Тройдэн, не слушая моих протестов, решительно запихнул в свою сумку половину моего барахла, лишив меня, таким образом, возможности драпать от него куда глаза глядят. Вот так и началась наша странная, ни на что не похожая, дружба. Иногда она была покровительственно-снисходительной, иногда — насмешливой и ехидной, колющей и словами и поступками, иногда — щемяще-беспомощной и безнадежной, иногда — шкодливой, заставляющей окружающих с грозными воплями гоняться за нашей неугомонной парочкой, но чаще всего — тайной, тщательно скрываемой и шифруемой от всех.

Сыну самого Мастера не пристало общаться с какой-то ученицей без роду-племени. Уж если ему так нужна подруга, мог бы выбрать девицу из хорошей семьи — таков был единогласный вердикт, вынесенный общественностью в лице искусников и школяров, когда страшная тайна общения Тройдэна и Дивены была раскрыта одним особо пронырливым и дотошным сплетником с седьмого курса.

Потом он очень пожалел, что связался с секретами выпускников, но уже было поздно — мне всегда неплохо удавались заклинания, связанные с трансформацией, а Тройдэну — с закреплением магического эффекта. И был бы сплетник обречен ближайшие десять лет пропрыгать на лягушачьих лапах, если б не вмешались дражайшие преподаватели и не сняли с него последствия нашего гнева. Правда, в ходе реставрационных работ что-то пошло не так а я говорила Тройдэну, что не надо так много энергии вбухивать, а то попытки снять заклинание к хмар [2] знает каким последствиям приведут , и вместо лягушачьих лапок несносный сплетник стал радовать окружающих жабьими глазами, с которыми пока не удалось справиться никому.

Впрочем, для всех остальных школяров его печальный опыт стал неплохим уроком: Тройдэн знал, что сильно подставляет меня — с ним-то, как с сыном Мастера, искусники не сделают ничего, а вот мне за нарушение запрета на общение с отпрыском главы Школы может здорово попасть.

Знал, но не мог отказаться от нашей дружбы. От Тройдена с редкостным единодушием шарахались все школяры, начиная с малышей-первокурсников и заканчивая выпускниками. А ему хотелось нормально общаться с людьми, которые глядели бы на него прямо и открыто, без призмы положения его отца.

Со мной, кстати, окружающие тоже не особенно стремились контактировать, правда, по причинам, прямо противоположным Тройдэновым. Дело в том, что обучение в Школе было платным, и принимали в нее далеко не всех, отдавая предпочтение детям из богатых семей, обладающим хоть какими-то зачатками способностей к магическим искусствам.

Эту самую талантливую молодежь обучали бесплатно. Очень смахивает на торговлю живым товаром, но что поделаешь — все вполне законно, логично и даже нормально, особенно если посмотреть со стороны искусника-казначея, ведающего тратами Школы. Стоит ли обижаться на дождь или снегопад?

Это плохой признак, особенно для будущего управленца внутренними резервами! Все-то ты обо мне знаешь, умник! Спорим, сейчас половина школяров со старших курсов пытается пробить защиту моей комнаты и посмотреть, чем мы с тобой тут занимаемся?

Хоть бы рубашку зашнуровала, что ли! Ты б еще дверь открыла в чем мать родила! Я торопливо глянула в зеркало и послушно стянула шнуровку на шее, хотя все и так было вполне пристойно и не особенно бросалось в глаза. Теперь, быть может, ты соблаговолишь рассказать, зачем явился? Ведь не для того же, чтобы скандализировать пол-Школы, я права?

Я случайно услышал разговор отца и Аррина…. Угу, как же, случайно! А то я не знаю, что на факультете прикладного магического искусства учат не только амулеты от чумы изготавливать! Всегда полезно знать, что думают о тебе сильные мира сего. Пусть даже этот мир на данный момент ограничивается стенами Темной Школы. Он говорил, что меньше чем на пару сотен золотых не согласится, а если поторговаться, то и три можно вытребовать.

А вот это уже становится действительно интересным. Две сотни золотых — весьма и весьма немаленькая сумма, за нее вполне можно купить небольшой уютный домик на окраине столицы, карету, молодую лошадку, породистого пса и года два спокойно не работать. А уж про три сотни и говорить нечего. Школа наверняка не затратила на мое содержание и обучение и десятой части этих денег. Моя самооценка, и без того не самая низкая, резко поползла вверх. На кусочки порезать и изучить, каким именно образом мы применяем магические искусства?

Стол страдальчески хрустнул, но выдержал, словно поняв, что мне сейчас не до его страданий. Впервые слышу, чтобы в Светлую Школу хотели взять темного искусника. Да еще в преподаватели.

От такого события во всех лесах Темной Империи должны медведи и прочее крупное зверье передохнуть! Я раскрыла рот и беспомощно закрыла его вновь. Номинально искусники не делятся на светлых и темных, так как магические искусства едины и одинаковы для всех. Вот только методы и способы преподавания в Светлой и Темной Школах сильно отличаются друг от друга. А значит, и результаты просто не могут не разниться.

На этом месте мои логические измышления прервал громкий стук в дверь. Школяры так сильно и уверенно не долбают, да и нечего им делать в чужой комнате. Вывод напрашивался сам собой: Тройдэн, придя к такому же умозаключению, беспомощно посмотрел на меня. Ну да, опять подставил. И что теперь делать? Парень, перехватив мой нервный взгляд, решил, что разруливать неловкую и несколько двусмысленную ситуацию должен он один, быстро распахнул окно и влез ногами на подоконник.

Тут ведь четвертый этаж, а у тебя с самолевитацией всегда проблемы были! Однако я сдавать позиций не собиралась и упорно старалась стащить безголового приятеля с подоконника. Пижонские сапоги Тройдэна, сшитые из дорогой гладкой кожи и подбитые металлическими подковками, с тихим стуком скользили по полированному дереву.

Тройдэн коротко охнул и соскользнул вниз. Я, высунувшись из окна, увидела, как он беспомощно хватается за каменную кладку под внешним подоконником, пытаясь обуздать вышедшее из-под контроля заклинание, свищущее вокруг него желтовато-зеленой плетью и чудом удерживающее своего незадачливого творца между четвертым и третьим этажами Школы.

Я поспешно бросила в приятеля силовой петлей энергии Спокойствия, захлестнувшей ею поперек груди. Заклинание, поймав Троя, приняло на себя его вес, и меня потащило к окну и едва не перевалило через подоконник. Вот был бы номер, если бы я все-таки выпала и приземлилась на брусчатку на пару со своим приятелем, накрепко привязанным ко мне немудрящим заклинанием! В последний момент я ухватилась обеими руками за рамы и смогла не проследовать в принудительном порядке за Троем, облегченно переводя дух и стараясь отделить от своей сущности поток энергии, дабы не загреметь следом за парнем.

Получалось вроде неплохо — во всяком случае, ни приятель мой не падал, ни мне не грозило больше в окно вылететь. Ну вот и отлично! Я помахала беспомощно разводящему руками Трою и принялась постепенно удлинять петлю, опуская его все ниже.

Ничего, на безопасной высоте сам отцепится и вернет мне энергетические остатки. Так, теперь самое время позаботиться о себе. Я успела сбросить сапоги и до середины расшнуровать рубашку, когда защита на дверях все же не выдержала и лопнула, обдав меня легким дуновением бесцельно растраченной энергии. На пороге стоял злой, как раздразненный рогатинами василиск, искусник Крион. За его спиной виднелись заинтригованные рожи школяров, решивших понаблюдать, как преподаватель управления стихиями будет убивать наглую ученицу, вздумавшую держать его под запертыми дверями.

Ничего компрометирующего или запрещенного он не увидел и откровенно разочарованно вздохнул. Могу одолжить его тебе до ночи! А окно отчего открыто? К счастью, Тройдэну хватило ума отцепить петлю и затеряться в плотной толпе, густым человеческим потоком обтекающей Школу но периметру. Почему ты пропустила занятия по управлению стихиями и приготовлению зелий? И ведь ни словом не соврала. И впрямь Аррин, и впрямь задержал. А почему — никого не касается.

Друг друга наши преподаватели предпочитали не цеплять без особой нужды. Придешь ко мне на отработку сегодня вечером, в восемь часов. И договоришься с искусницей Нериой о дополнительных занятиях по ее предмету. На сей обличающей ноте Крион величественно повернулся и вышел, оставив мне толпу любопытствующих школяров и настежь распахнутые двери, с которых лоскутьями свисали разорванные охранные заклинания.

Следующие две недели прошли относительно спокойно. Это значит, что я не особенно шалила, не позволяла себе хамства и ехидства по отношению к искусникам, и как результат — никто не ломал мне костей, не блокировал магию нехорошими заклинаниями и не отрабатывал на мне боевые заклятия.

Тройдэн тоже вел себя тише воды ниже травы, смирнее покойника, ощущая свою вину за свалившиеся на мою голову наказания. А потом наступил день выпуска. Об этом событии стоит рассказать поподробнее. Начать с того, что оно стало уже общегородским праздником, которого с нетерпением ожидало все население Валайи, от мала до велика. Даже сам Темный Император иногда мог почтить своим сиятельным визитом учеников, заканчивающих Школу.

Сам же выпускной из года в год постепенно превращался в нечто среднее между магическим турниром и банальной ярмаркой. Те школяры, чьи родители в течение десяти лет оплачивали обучение, просто получали дипломы и клеймо искусника на плечо, плясали на выпускном вечере и разбегались кто куда.

А зрители развлекались, а заодно присматривались к выпускникам, которых после выступления можно было сторговать у Школы за приличную сумму. Меня буквально трясло, как в лихорадке, и нервную дрожь не могли унять ни уверенность в собственных способностях, ни надежда на благополучный исход данного мероприятия за четыреста с лишним лет существования Школы на магическом ристалище во время того фарса, что называется выпускным экзаменом, погибло всего лишь полтора десятка выпускников , ни энергия Спокойствия, коей щедро попытался поделиться прибежавший навестить меня Тройдэн.

Ему, разумеется, никакие экзамены на магическом ристалище не грозили — добрый папочка наверняка уже успел подыскать сыночку уважаемую и прибыльную должность при дворе Темного Императора.

От его рук шло приятное тепло, я закрыла глаза и обмякла на стуле. Но расслабиться не получилось. Какой-то му… э-э-э… нехороший человек поставил здесь тотальную блокировку. В маленькой комнатке под ареной стадиона было темно и тесно. Выпускники, позабыв распри, сбивались в нервно шушукающиеся кучки, подозрительно косясь на соседей и стараясь лишний раз не обращать на себя внимание искусника Биммина, приставленного следить за порядком и очередностью выхода на ристалище.

Впрочем, он решил пустить все на самотек и мирно подремывал в уголке, прикрыв лицо краем капюшона парадной мантии и втянув голову в плечи. Будущие коллеги, такие же взвинченные, как и я, следили за моими передвижениями неодобрительными взглядами, с трудом удерживаясь от искушения вскочить и забегать вслед за мной. На счастливчика Тройдэна смотрели с возмущением и негодованием, завидуя его спокойствию и отсутствию необходимости участвовать в увеселении толпы, что вскоре предстоит нам.

Как бы его тут не побили, когда я выйду на ристалище. Магия в этой комнате, как уже успел убедиться Трой, блокируется, так что если моему приятелю и достанется, то только кулаками. На двоих не нападут, а вот когда я уйду на арену… Впрочем, надо будет подсуетиться и утащить с собой и Тройдэна, отправить его на трибуны — пусть морально поддерживает меня издалека. Лицо бы накрасила, цацек бы навешала. Ну, не знаю, чем там еще девушки украшаются. Да и переодеться бы тебе не помешало во что-нибудь более женственное и изящное.

Будь ситуация менее нервной и драматичной, я первая охотно посмеялась бы над этим оригинальным предложением, но в тот момент мне было не до веселья, и я лишь раздраженно оскалилась:.

Я ж не на смотрины явилась! Как ты себе представляешь беготню по ристалищу в длинном платье, с высокой прической и брякающими на шее украшениями? Не говоря уже о том, что ничего подобного в моем арсенале и нет. А то я сама не знаю о своей принадлежности к слабому полу! Чаще всего оно доставляет сплошные проблемы. В частности, все почему-то свято уверены, что искусник может выглядеть так, как ему угодно, хоть голым на людях появляться, и никто ему ни слова не скажет, а вот искусница, пусть даже и будущая, обязательно должна всегда ходить при полном параде — макияж, маникюр, прическа, шляпка, аксессуары, длинное платье, туфли на шпильках, зонтик от солнца и прочее, прочее, прочее… Кто-нибудь хоть представляет, каково но всем этом великолепии, особенно в жару?

А сколько оно весит и стоит?! Сверху послышался нарастающий шум. Выпускники, как по команде, вскинули головы, за что тут же были вознаграждены крошками побелки, посыпавшейся с низкого закопченного потолка прямо в любопытные глаза и раскрытые рты.

Земля меленько затряслась и завибрировала, потом, словно не удовлетворившись произведенным впечатлением, вздрогнула уже более основательно. Школяры инстинктивно пригнулись, я не удержалась на ногах и бесславно шлепнулась на задницу. Тройден, рыцарски бросившийся на помощь, приземлился рядом на четвереньки.

Даже Биммин изволил отреагировать на это происшествие: Мой приятель покивал так глубокомысленно и многозначительно, словно что-то смыслил в этой проблеме.

Гул прекратился, теперь сверху слышались лишь ритмичные шлепки, словно кто-то не очень тяжелый азартно подпрыгивал на одном месте, стараясь пробить тонкий пласт земли и попасть в наш подвальчик.

Вскоре, однако, затихли и эти звуки, и в комнате воцарилась нервная напряженная тишина — все гадали, чем закончился экзамен Финеллы и кому следующему идти на растерзание. Впрочем, последнее выяснилось быстро. Искусник Биммин, разбуженный тишиной и спокойствием, поспешно выпрямился и сел, обводя тут же насторожившихся школяров внимательным взглядом.

Остановился на мне сердце тут же рванулось вниз, малодушно пытаясь скрыться в пятках, не успело опуститься так низко и застряло где-то в районе живота и кивнул:. Я беспомощно оглянулась, ища, куда бы забиться, да так, чтобы не вытащили. Увы, из мебели в комнате наблюдалось только несколько стульев и лавок, извлечь школярку из-под которых не составит особого груда.

Лица будущих коллег были совершенно бесстрастными, как и положено настоящим, хорошо обученным и уверенным в себе искусникам, впрочем, из-под ледяной маски у многих сквозило облегчение. Сама бы что угодно отдала хоть за маленькую отсрочку!

Уж от кого от кого, а от него я не ожидала такой низости! Посидишь на трибунах, посмотришь, как меня убивать будут. Мне сейчас как никогда в жизни нужна дружеская поддержка! Подумаешь, какие мы нежные! Я послушно разжала пальцы и, не оглядываясь, шагнула к выходу. Выпускники проводили меня злобными взглядами — я спиной чувствовала их хмурое неодобрение. Ристалище сразу оглушило меня многоголосым ревом толпы и ослепило солнечным светом, огненным бичом стегнувшим по глазам. Кто-то из искусников громовым, усиленным магией голосом прокричал мое имя и факультет, который я заканчивала.

Трибуны на мгновение притихли, потом заорали еще сильнее — зрители приветствовали не лично меня, а продолжение забав, которое я олицетворяла. Ну что ж, начнем! Магическое ристалище очень похоже на миску, лежащую на столе и перевернутую кверху донышком. Роль ее стенок выполняют трибуны, сейчас до отказа забитые восхищенно орущими зрителями, а донца — прозрачный купол. Его за несколько дней до выпуска готовит сам Мастер с помощью трех самых умелых и доверенных искусников. Купол этот, внешне почти незаметный и хрупкий, рассеивает практически любое магическое воздействие, угрожающее жизни зрителей и горожан.

Трибуны тоже на всякий случай прикрыты особым защитным пологом. Засмотревшись по сторонам, я пропустила начало экзамена и опомнилась только при звуках какого-то нехорошего, прямо-таки громовою рычания, раздававшегося с противоположного конца ристалища, но с неприятной скоростью приближающегося ко мне. Источника звуков я не видела, и это настораживало еще больше.

Опыт подсказывал, что мелкие животные так громко и устрашающе не рычат, значит, скорее всего, на меня надвигается нечто весьма крупное и воинственно настроенное.

А может, все-таки иллюзия? Времени на размышления не оставалось, я попятилась, выгадывая себе еще пару секунд, и вскинула руки в жесте отрицания звуковых мороков. Никакого результата это не принесло, рычание перечило в угрожающую тональность и дополнилось глухими звуками, больше всего напоминающими хлопанье исполинских крыльев.

Кажется, я уже знаю, кто прячется под пологом невидимости…. Дальше — дело техники. Пара слов, деактивирующих невидимость полога, стремительный кувырок вперед, больше похожий на нырок в заведомо неглубокую лужу, резкое движение руками… Главное — пригнуть полову, не то милая тварюшка, с грозным рыком кружащаяся надо мной, вполне может заинтересоваться прической и попытаться присвоить ее.

А я не собираюсь так просто позволить снять с себя скальп. Резкий рывок обеими руками дал ожидаемые результаты. Я ухитрилась поймать за край и сдернуть полог невидимости, ставший благодаря моим заклинаниям полупрозрачным, и теперь могла хотя бы визуально следить за своим противником. Довольно мелкий — всего-то раза в два крупнее коровы — и, видимо, еще молодой — когти только-только начали роговеть, и львиные уши едва наметились на орлиной голове.

Впрочем, обольщаться не стоит. Даже такой некрупный, по сравнению со своими сородичами, экземпляр вполне способен разодрать меня на клочки и благополучнейше склевать на полдник, а потом еще попросить добавки. Могучие орлиные крылья, размахом способные посоперничать с парусами императорского фрегата, уверенно держали полуптицу-полульва в воздухе, длинный хвост, украшенный на конце кокетливой кисточкой более темных волос, нервно стегал туда-сюда, а в огромных медово-желтых глазах, уставившихся на меня с нехорошим гастрономическим интересом, просматривалось горячее желание поближе познакомиться с худощавым, но наверняка вкусным и питательным телом жертвы.

Клыкастый клюв хищно щелкал, посверкивая жуткими зубками, демонстрируя нежелание клацать вхолостую наряду с желанием поскорее вцепиться в мое горло.

Я невольно залюбовалась своим противником. Это вполне в духе наших преподавателей вообще и Мастера в частности — выставить против ученицы какую-нибудь редкую и красивую, но смертельно опасную тварь, которую можно прикончить только сильной магией или острой сталью коей у меня, к слову сказать, нет. Убивать эту милую зверюшку жалко, а остановить заклинаниями практически невозможно. Впрочем, кто сказал, что я хотя бы не попытаюсь?! Полог невидимости, который я содрала с грифона, в моих руках не развеялся, а, задумчиво помигав и потрепетав, словно бы стал немного заметным, приобрел какую-то туманную прозрачность.

Я хотела было отбросить его в сторону, чтобы не мешал, но потом передумала и, скомкав до более приемлемых размеров, начала размахивать им перед собой, как прекрасная дама, приветствующая своего рыцаря, правда, вкладывая в эти нехитрые движения больше экспрессии и страсти, да еще слегка подпрыгивая от избытка чувств.

Грифон, уже нацеливший в мою сторону когти, притормозил и озадаченно проворчал что-то невнятное, причудливо мешая львиный рев и орлиный клекот. Эта загадка оказалась непосильной для грифоньего рассудка, монстр взревел и вновь бросился в атаку, хлеща хвостом и грозно разевая орлиный клюв.

С клыков капали тягучие нити слюны, что отнюдь не способствовало укреплению моего спокойствия и самообладания. Страх-то какой, ведь этак и впрямь недолго каких-нибудь частей тела лишиться…. Я кувыркнулась в сторону, соображая, что делать. Можно начать боевой метаморфоз — он практически мгновенен и не займет много времени, но вот беда — в трансформированном состоянии я почти не могу использовать магию, а после него вынуждена долго отлеживаться где-нибудь в тихом местечке.

Поэтому метаморфоз лучше оставить на крайний случай. А сейчас… Пальцы привычно начали выплетать знакомый до мелочей узор, губы сами собой помогали им поспешным бормотанием, но грифон, азартно шипящий, раздразненный магическим пологом и моим мельтешением, был уже слишком близко….

Пускай ты хоть трижды обладаешь способностью мановением руки воздвигать дворцы и рушить города, но если ты, к вышеозначенным положительным качествам, еще и девушка, то никакой магический дар и контроль над собой в критической ситуации не поможет справиться с естественным проявлением древних, как этот мир, чувств и эмоций.

Я невольно попятилась, споткнулась, позорно шлепнулась на спину и завизжала изо всех сил. Это получилось само собой, рефлекторно, без всякой команды разума, занятого поспешной волшбой. Вопль, идущий из самых глубин грудной клетки, не желающей быть еденной каким-то непонятным гибридом, пощечиной влепился в раззявленный клюв грифона, находящийся уже в каких-то двух-трех локтях от моего лица. Голова полузверя-полуптицы недоуменно дернулась, будто я и впрямь ударила его чем-то тяжелым, и внезапно распалась на вихрь мелких искорок, осыпавшихся на меня горячим разноцветным дождем.

Тело, лишенное своей основной части, как бы в раздумье покачнулось и повторило странный поступок головы. Я растерянно встала и отряхнулась. По полю дурашливо прыгал белый кролик, поспешно намороченный мною для отвлечения грифона от моей аппетитной персоны. Выглядела я, наверное, в тот момент не намного умнее, чем себя чувствовала. Мой противник оказался не более чем мороком, созданным умелым искусником-иллюзионистом, Поверх одного заклинания, принявшего вид грифона, было наложено второе — тот самый полог невидимости, который я так лихо и успешно содрала, скрывавший не только самого зверя, но и его магическое происхождение.

Вот только заклинание, при всех своих плюсах, обладало и отрицательными качествами, а именно: Теоретически мне достаточно было решительно ткнуть в грифона пальцем или громко хлопнуть в ладоши, чтобы он развалился и развеялся в прах. Визг для зтой цели, как выяснилось, тоже вполне подошел. Всерьез взялась с неустойчивым мороком воевать!

Хорошо еще, что хоть боевой метаморфоз не начала, а то точно позора бы не обралась до конца жизни. Трибуны наверняка орали, но я не слышала ничего, занятая поспешным наведением защитных чар. Так, главное — не перестараться с энергией Разрушения, а то заклинание может выйти из-под контроля. Нет, зрителям-то, прикрытым заклинаниями самого Мастера, не будет ничего, а вот меня разнесет на составляющие части.

Следующая гадость не заставила себя ждать. Со стороны главной трибуны, где помещались почетные гости и искусники, руководящие ходом экзаменационной экзекуции, на меня понеслось что-то жуткое, черное, вопящее и рассыпающее по пути клочья мглы, тут же превращающиеся в нетопырей и жаб. Я уже проверенно взвизгнула, но мой короткий вопль не произвел па сгусток мрака никакого впечатления, он даже не замедлил свое стремительное продвижение в мою сторону.

О Тьма изначальная, помоги мне справиться с твоей малой частицей! Я выбросила вперед руку, удерживающую черный щит из энергии Вражды, но тут же поняла, что это бесполезно. Авангардные клочки мглы прошли через него, как тонкая вышивальная иголка сквозь рядно, кажется, даже не заметив поспешно выставленного им навстречу препятствия.

Защитные чары, покрывающие меня тонким, почти незаметным пологом, выполнили свое прямое предназначение и отшвырнули частицы Тьмы от моей груди, правда, поплатились за это благое деяние ценой своего существования и тут же с тихим звенящим шорохом капитулировали, оставив меня прикрытой только торопливо созданным щитом из энергии Вражды, от которого не было никакого проку.

Коротко воззвав к Увилле, я поспешно отдернула руку, швырнула бесполезным щитом в неумолимо приближающееся заклинание, не попала и ударилась в бегство. Соображать пришлось уже на ходу. Мрак, войдя в раж, азартно преследовал меня вдоль деревянных щитов, огораживающих ристалище, едва не улюлюкая от нездорового состояния ажитации. Ну что ж, если Тьма не желает мне помогать, то пусть будет Свет! Магические же искусства вроде не делятся на светлые и темные, и тыры-пыры, и трали-вали… Тем более пару светлых заклинаний я знала и умела использовать.

Главное — сосредоточиться… Ага, как же! Когда со всех ног улепетываешь от неизвестного, но очень опасного темного боевого заклятия, которое, к счастью, пока еще немного проигрывает в резвости моим нижним конечностям, очень трудно сконцентрироваться и настроиться на тот бестолковый радостно-отрешенный лад, который требуется для сотворения светлой волшбы.

Этот мерзкий и ехидный звук не могло перекрыть даже мое напряженное участившееся дыхание и угрожающий свист несущихся за мной комков мглы. Со стороны, вероятно, это и впрямь выглядело очень смешно и забавно: Интересно, им кто-нибудь говорил, что питаться темными искусницами, пусть и будущими, не следует — можно серьезно отравиться и надолго испортить себе желудок?!

Или им наплевать на добрые советы. Собравшись с духом, я повернулась лицом к своему необычному преследователю и влепила в него наскоро составленное заклинание Огненной Стрелы. На хари это произвело самое благоприятное впечатление — одна из них, особо крупная, звучно щелкнула челюстями и проглотила едва ли не аршинный столб огня, а все остальные заклацали зубами, словно прося угостить и их чем-нибудь столь же приятным и красивым, но и не возражая против близкого знакомства С руками вышеупомянутой без пяти минут искусницы, столь ловко швыряющейся заклинаниями, а также всеми остальными частями ее тела.

Резвость ног в который раз сослужила мне добрую службу — я развернулась на каблуках, мгновение полюбовалась на своего преследователя, потом пригнулась и рыбкой поднырнула под разогнавшийся на радостях сгусток мглы, уже предвкушающий хруст моих костей на своих зубах. Вспахав носом желтенький речной песочек, покрывающий арену ристалища, я приподнялась на локтях, сплюнула попавшие в рот мелкие камешки и торопливо оглянулась.

Потусторонние твари Тьмы изначальной, стянутые в единое целое каким-то хитрым и очень мощным заклинанием, не разгадав мой маневр и не успев вовремя затормозить, впечатались в ограждение трибун. Когда они отлипли и смогли развернуться для новой атаки, я уже стояла на ногах, сжимая в подрагивающих от нервного напряжения руках Клинок Света. Ученице Темной Школы магических искусств вообще-то не полагалось знать такое светлое заклинание, но пресловутое женское любопытство, уже ставшее притчей во языцех в обеих Империях и всех сопредельных державах, редко обращает внимание на подобные условности.

Поэтому, выкопав в школьной библиотеке древний справочник светлых заклинаний, растрепанный и замусоленный поколениями предыдущих студиозусов до невозможного состояния, я, заинтригованная, проштудировала его от корки до корки и, одобрив некоторые заклятия, взяла их на вооружение. И, как оказалось, не зря. Боевое темное заклинание, сообразив, что на него сейчас попытаются напасть силой Света, слегка притормозило и даже попятилось.

Столь мощная волшба, как правило, обладает зачатками разума, а уж это заклятие, в котором были использованы потусторонние силы, вообще соображало неплохо, поэтому оно закружилось рядом со мной настороженно и нерешительно, как голодная лиса вокруг изготовившегося к обороне ежа — что называется, и хочется и колется. И быть бы мне в этом бою гордой победительницей, стяжавшей отличную оценку за экзамен, великую славу доблестной воительницы и уважение всех зрителей, если бы не одно но: Вернее, не владела вообще.

Строго говоря, искуснице и незачем уметь фехтовать — при необходимости она легко поразит своего противника магией. Поэтому боевым дисциплинам в Школах учили ни шатко ни валко: А уж знать разницу между протазаном, ятаганом и копьем им и вовсе не обязательно. Чуть что — магией засветят так, что мало не покажется. Так-то оно так, конечно, но в данный конкретный момент я бы предпочла более глубокие и серьезные знания по фехтованию, чем те, какими обладала….

Не найдя ничего умнее, я, бездарно подражая когда-то виденным дуэлянтам из благородных, дерущимся за какую-то девицу, просто сделала резкий выпад и нанизала темное заклинание, стягивающее потусторонних тварей из миров Тьмы изначальной в единый ком, на Клинок Света. Вот этого делать не стоило. Оба заклятия распались с таким грохотом, что содрогнулась земля.

Ударной волной меня отшвырнуло локтей на двадцать, не меньше, с размаху приложило спиной о землю и прокатило по песку. В смысле, не отделалась. Заклинание-то распалось, а вот потусторонние твари никуда не делись, более того, они, избавившись от бремени сковывающего их заклятия, радостно рассыпались по ристалищу и очень скоро нашли свою освободительницу. Несмотря на горячую благодарность, которую эти хари, несомненно, испытывали к моей скромной персоне, от своих притязаний они не отказались и, алчно щелкая зубам и, двинулись в атаку.

Время странно замедлило свой бег. Я необычайно четко и остро воспринимала кружащийся вокруг меня мир, отмечая мелкие, ничего не значащие и не имеющие никакого смысла делали: А вот Тройдэна вдруг стало так жалко как же он один-то теперь будет? Потусторонние твари, поняв, что противница почти беспомощна, выстроились в ровный клин и, четко соблюдая очередность, двинулись на меня.

Гадина в острие их боевого порядка казалась порождением нездорового воображения пьяного вурдалака. Видимо, на моем лице очень ясно отразились негативные эмоции, потому что тварь, наморщив то, что можно условно назвать лбом, внезапно кокетливо махнула хвостом и деловито подмигнула мне.

Я на эти дружелюбные жесты не купилась и, приостановившись, продолжала готовить боевые заклинания, одновременно лихорадочно соображая, не стоит ли начать метаморфоз. Вдруг жуткая харя, успешно сочетающая в своем милом образе трогательное очарование скособоченного свиного рыла и непередаваемую ухмылочку недовольной жизнью гарпии, как-то уж совсем оригинально перекосилась и потекла вниз, словно воск, плавящийся под жаркими лучами полуденного солнца. В следующую секунду я охнула и невольно опустила руки, уже поднятые для решительной атаки: Да чтоб мне безвозвратно провалиться в Свет — эти гады еще и мысли читать умеют а то откуда бы им тогда знать, чей образ принять, дабы я впечатлилась и хотя бы на мгновение передумала атаковать?!

Ну нет, трансформация здесь точно не поможет. Если хотя бы знать, из какого именно сонмища потусторонних миров их извлекли, можно было бы попытаться самостоятельно открыть проход и низвергнуть их обратно, но, увы… Мастер и искусники-преподаватели сидят слишком далеко, чтобы попытаться выведать у них эту ценную информацию, а сами твари ведь не проговорятся, как ни расспрашивай….

В общем, первых трех гадин я, прижавшись спиной к стене ограждения и отчаянно жестикулируя, еще смогла разнести на части, метко швыряясь в них сгустками Света изначального и подкрепляя это угощение ударными волнами энергии Вражды.

Потом собратья погибших сообразили, что так просто меня не возьмешь, и навалились всем скопом, опрокидывая на песок и повисая на руках, дабы лишить возможности жестикулировать и выплетать сложные пассы.

То, что от меня осталось, у потусторонних гадин отбивали аж три искусника с самим Мастером во главе…. Дивена, посмотри на меня! Эй, да ты вообще живая?! Тогда открой глаза и посмотри на меня!

Я послушалась и, морщась, разлепила веки, Впрочем, ничего особенного, заслуживающею внимания, вокруг не обнаружилось. Какая-то маленькая комнатка, темная, пыльная и почти пустая, если не считать длинной лавки, на которой лежала я, и Тройдэна, встревоженно суетящегося рядом, показалась мне чем-то странным, ирреальным, будто пришедшим из неприятного сна. А дальше — провал. Так чем все закончилось?

Я страдальчески закатила глаза. А как еще назвать то, что я учинила?! С мороком как с настоящим грифоном воевать взялась, на темное заклинание ответила светлым, да так, что едва не поплатилась жизнью… Кроме того, левую руку как-то подозрительно щипало и слегка подергивало.

Обычно человеческое тело так реагирует на свежие переломы, качественно сращенные магией. М-да-а… Вот тебе и лучшая выпускница….

До тебя здесь Финелла лежала, ее кто-то здорово порвал, искусник Ганнит замучился кровь останавливать и раны зашептывать. После последнего сообщения я, как раз разглядев на полу какие-то подозрительные темные пятна, очень напоминающие успевшую впитаться в доски кровь, аж подскочила и кубарем скатилась с лавки.

Пошли, пошли, пошли куда-нибудь! Я поспешно закивала, мечтая убраться все равно куда, лишь бы подальше от этого ристалища, на котором я ухитрилась сесть в такую глубокую позорную лужу. Как раз в том месте узкая и порожистая Лейета разливалась широким и довольно глубоким озерцом, дающим возможность в вечерние часы полюбоваться россыпью разноцветных огоньков на противоположном берегу, что очень приветствовалось романтично настроенными парочками, а также школярами, желающими попрактиковаться в пространственной магии.

Владелец кабачка сначала не был в восторге от наплыва студиозусов, но потом живо просек выгоды и начал привечать воспитанников Школы, делая им скидки и давая ценные советы относительно меню. Ученики, в свою очередь, вели себя спокойно, вежливо и корректно, иногда брались за несложные магические заказы и вообще всячески старались продемонстрировать свой мирный нрав. Вскоре горожане узнали, что в маленьком кабачке-барже можно получить недорогие услуги магического профиля самых разных направлений и специализаций.

Помнится, всем прочим посетителям в тот день было очень весело, чего не скажешь о виновниках происшествия — один раздувался от злости, а другой бранился от испуга и возмущения. Усевшись за угловой стол и сделав заказ тут же подскочившей девушке-разносчице, я хмуро уставилась на плещущуюся за бортом хрустально-чистую воду, от нечего делать следя за мальками какой-то придонной рыбы, увлеченно играющими в прятки в густых зарослях травообразной подводной растительности.

Лейета, берущая начало от горных родников, и без того была довольно чистой рекой, а в черте города ее еще и очищали специальными заклинаниями, придавая воде изумительную прозрачность и легкий голубоватый оттенок. Энергетический поток, над которым мы устроились, щедро делился неоформленной энергией, которую мое тело начало с привычной готовностью рассортировывать и преобразовывать для собственных нужд. Там, кажется, творилась какая-то драка, но на таком расстоянии хмар что поймешь.

Может, там и плясали. Виданное ли дело, я же морок грифона Сонным Ветром атаковать вздумала! Нет, похоже, там все-таки драка. И куда городская стража смотрит? Скоро в центре города даже искусникам станет небезопасно появляться без эскорта охранников и магического щита. Мои дрожащие от нервного напряжения и всех потрясений сегодняшнего дня пальцы сами собой переплетали бахрому тряпкообразной скатерти в лохматые, топорщащиеся нитками косички. Вот уж никогда бы не подумала, что способна создавать подобное безобразие.

Пришлось признать хотя бы себе самой: Трой слегка приосанился, собираясь пройтись насчет превосходства мужского интеллекта над женским, но потом глянул в мое огорченное и расстроенное лицо и придержал мысли при себе. Ну и правильно, потому что критики своих действий я бы не потерпела. И без того тошно. Тут подошла разносчица с нашим заказом, и следующие десять минут я была очень занята.

Тройдэн, умничка, знал, куда меня вести. Серьезный выброс магической энергии всегда сопровождается потерей и физических сил, а тут еще стресс и треволнения последних дней поспособствовали, и я накинулась на еду, как изголодавшаяся гарпия на тушу павшей от ящура коровы.

Через некоторое время я подняла голову от тарелки и наткнулась на такой взгляд Тройдэна, что невольно вздрогнула и уронила вилку. Я сегодня не трансформировалась, но мою вторую ипостась все равно нужно хоть иногда чем-то подкармливать! Это нормальные потребности моего организма! В конце концов, все мы темные, хмыкнул Трой, и впрямь отворачиваясь.

Подумаешь, какая нежность и ранимость! Морщит нос, как какой-то светлый. Посмотрел бы он, что та же Финелла иногда ест! Да у нас на факультете все такие — и ничего!

Вздохнув, я вернулась к нашим баранам:. Против тебя использовали заклятие Тьмы изначальной, а ты знаешь, что это такое. Заклинания воззваний к изначальным сущностям доступны далеко не каждому искуснику, а сопротивляться им можно было лишь при помощи противоположной. Значит, не все еще потеряно. Дай мне, пожалуйста, мою сумку. Приятель оглянулся, как бы ища, куда спрятаться, и начал шить глазами. Я тут же поняла, что означает это нервное поведение, и грозно привстала с табуретки:.

Ты потерял мою сумочку?! Сумочку, которую я тебе доверила перед выходом на ристалище?! Она, наверное, все еще там на лавке валяется! Интересно, это он небожителей молит, чтобы его слова оказались правдой, или от меня защиты просит? Я, немало возмущенная небрежно-беспечным отношением к тому сокровищу, каким для каждой девушки является ее сумочка, с наслаждением выскалила на приятеля зубы:. В конце концов, на твоей сумке заклинаний понавешано больше, чем на несущих стенах и фундаменте Темной Школы.

Я искренне сочувствую неосторожным, вздумавшим полюбопытствовать, что у тебя там лежит. Ты должен был беречь ее пуще глаза! Небось как получил мою торбу, так сразу про нее и забыл, хорошо еще, если не в угол какой-нибудь зашвырнул, чтобы под руками не мешалась. Ты еще придумай, что тебя, без пяти минут искусника, обокрали! Тот, зная, что без причины я так лучезарно усмехаться не буду, на всякий случай попятился, как бы случайно отгораживаясь от меня стулом.

Ха, можно подумать, такая ерунда меня остановит, если я всерьез вздумаю поучить приятеля жизни! Тройдэн, поняв, что его потери ограничатся только деньгами, просиял так, что я невольно улыбнулась вновь, на сей раз без всякой насмешки или ехидства.

Ну как ребенок, честное слово! Как будто я всерьез собиралась его загрызть и съесть! Что я, светлая, что ль, какая, чтобы на темных ни с того ни с сего бросаться?!

Часа через два, бросив в своей комнате благополучнейше возвращенную сумку она лежала на трибунах, там, где сидел Тройдэн; пряжка на клапане слегка дымилась, видимо, на содержимое сумки покусился кто-то не шибко грамотный, не сумевший разобрать предупреждающие и охранные руны , я спустилась в конюшни, занимавшие почти половину цокольного этажа Школы. Впрочем, конюшни — это слишком обобщенно и неконкретно. Из глубины большого полутемного денника раздалось вопросительное посвистывание, потом восторженный взвизг и частый цокот когтей.

Я страдальчески зажмурилась и даже присела, как будто это могло спасти от того, что сейчас произойдет. В голове словно взорвалась пара заклинаний, сплетенных из несопоставимых энергий Созидания и Разрушения. В ушах зазвенели крохотные серебряные колокольчики, дикой болью отдаваясь в висках. Я зашипела, втягивая голову в плечи и стискивая прижатые к груди руки. Перед глазами мельтешила белая муть с частыми кроваво-алыми вкраплениями, словно кто-то высыпал на снег полмиски отборной спелой клубники.

В следующую секунду я, еще не очухавшаяся после мысленной атаки, очумело трясущая головой, была погребена под десятипудовой тушей моей валерисэн, тут же с энтузиазмом взявшейся вылизывать старательно отворачиваемое лицо своей хозяйки. Валерисэн просвистала нечто вопросительное, но, уловив исходящее от меня неудовольствие, послушно отошла в сторону и услужливо подставила шею, предлагая опереться на нее и встать на ноги. Откуда у простой, можно даже сказать нищей школярки такое дорогое животное — история отдельная.

Во всем виновато мое любопытство и чье-то неосторожное обращение с товаром торговца редкими тварями. Два года назад я без особой цели шаталась по рыночной площади и, увидав пеструю палатку упомянутого торговца, не удержалась, сунулась посмотреть.

Вдоволь налюбовавшись на единорогов, химер, таринн и крохотного грифона, я случайно натолкнулась на самого хозяина, который, ничуть не стесняясь присутствовавших среди покупателей дам, громко и очень образно распекал помощника, ухитрившегося уронить яйцо валерисэн. Оно не разбилось, но слегка треснуло, и торговец, встряхивая за шиворот косорукого работника, возводил очи к потолку и риторически вопрошал у богов, как они допустили на землю такого идиота, который даже не знал бы, где искать свою голову, если бы она у него отвалилась, и что теперь делать с испорченным товаром?!

Хозяин, распознав ученицу Темной Школы магических искусств, не решился ругаться и на нее, но резонно поинтересовался: Я, согласившись со справедливостью первого довода и не желая становиться причиной вселенской катастрофы и гибели всего рода людского и прочих разумных существ, все-таки забрала треснутое яйцо, отдав за него почти всю полученную накануне стипендию.

Зато через полтора месяца была вознаграждена за свои усилия — в одну прекрасную ночь яйцо развалилось окончательно, и из него выбралась очаровательная валерисэн размером с небольшую кошку.

Я в умилении наблюдала за рептилией, которая, отряхнувшись, и кое-как поднявшись, прошествовала на разъезжающихся ногах к моим рукам, лежащим на краю стола, и цапнула за палец. Я, неожидая от своей подопечной такой подлости, кубарем скатилась с табуретки и неслабо приложилась копчиком об пол. Крохотная же тварюшка, остановившись на краю столешницы и, благодаря своему положению, глядя на меня свысока, сочувственно просвистела что-то жалобное и спрыгнула мне на живот.

Те слова, которые я выдала после этого ее необдуманного поступка, на роль имени для моего нового питомца никак не подходили, поэтому я в сердцах нарекла ее Ненавистью, решив, что при подобном характере такое имечко будет самое оно. Ненависть оказалась очаровательным, очень милым и обожающим свою хозяйку созданием, поэтому ее кличку я модифицировала в Нену, Неночку.

Но окружающие придерживались стойкого мнения, что полное имя моей питомице подходит намного больше сокращенного — Нена не терпела фамильярностей и не упускала случая цапнуть обидчика за пальцы.

Впрочем, за два года она выросла так, что оскорбивший ее или меня укушенными пальцами уже не отделывался, а был вынужден бежать к искуснику-целителю отращивать руки-ноги. А я, между прочим, честно предупреждала всех, что моя рептилия кусается! Валерисэн — очень красивые создания. Они немного похожи на огромных ящериц, вставших на задние лапы и отрастивших длинные клыки. Моя Ненависть — угольно-черная, но встречаются все расцветки чешуи, начиная с альбиносно-белого и заканчивая золотисто-коричневым.

Только на ее правом боку змеится длинный желтоватый шрам, оставшийся от трещины в яйце. Глаза у Ненависти очень эффектные, сине-фиолетовые, лучистые и шаловливые, с тонкими, словно острым кинжалом прорезанными, вертикальными щелочками бездонных зрачков, а длинные снежно-белые клыки в два ряда способны впечатлить даже вурдалака.

Узкая змеиная голова, трепещущая подвижными наростами над ноздрями, крепится к длинной гибкой шее, которая, в свою очередь, продолжается вытянутым изящным телом размером примерно с упитанную корову. Передние лапы короткие, когтистые, приспособленные дли разрывания добычи на части, в хождении и беге не участвующие, а задние — мускулистые и мощные, несущие на себе немалую массу всего тела.

В общем, моя ездовая зверушка — вполне обычное для Темной Империи создание, и никакого ажиотажа на лицах не вызывает. Ненависть продолжала бомбардировать меня отголосками своих положительных эмоций, я морщилась от боли, коей отзывался каждый ее мысленный посыл в голове, но послушно кивала, поглаживая тыкающуюся под руки, восхищенно посапывающую голову.

Длинный хвост мел по полу с такой скоростью и силой, что чуть не сбивал меня с ног. Ненависть взвизгивала восторженно, но слегка обиженно и негодующе. Конечно, я виновата — поглощенная подготовкой к экзаменам, почти неделю не навещала мою зверушку, предоставив ее чистку и кормление конюху, которого она, если честно, не слишком-то жаловала.

Нена вздыхала так сочувствующе, будто и впрямь на своей собственной шкуре ощущала все прелести школьной жизни. Я притащила к ее деннику пук соломы, свалилась на него спиной и протянула к Ненависти руки.

Валерисэн, поняв, что хозяйка к ней подлизывается и решила поиграть в ее любимую игру, засвистала с еще большим энтузиазмом, наклонила голову и поддела меня носом. Я страдальчески захохотала — ужасно боюсь щекотки. Нена, воодушевленная моей реакцией, удвоила усилия и принялась перекатывать свою хозяйку по соломе, как баба — скалку по столу. Вновь взрыв дикой головной боли, звон в ушах и свистопляска красных пятен перед глазами.

Но, увы, иного способа передачи информации и общения с хозяевами валерисэн еще не придумали, а мне нужно было знать, не обижали ли Нену в мое отсутствие. Впрочем, обгрызенных трупов и обглоданных костяков по углам не видать, значит, обошлось без серьезных оскорблений.

Через волны боли, захлестывающие мою несчастную голову, наконец прорвались четкие и ясные образы: Потом Ненависть передала запах и даже вкус своего обеда — нормальный, вполне свежий и приятный.

Моя вторая ипостась мечтательно облизнулась и даже слегка позавидовала валерисэн; забывшись, я хищно сверкнула глазами и клацнула на мгновение удлинившимися клыками. Нена изумленно покосилась на меня и даже слегка попятилась — мол, совсем сдурела, хозяйка, уж не меня ли сгрызть прицеливаешься?!

Я опомнилась и поспешно притушила дикие огоньки в глазах.

Женская сумка финелла размер

Расписываясь в их альбомах, Колин с лукавым одобрением поглядывал на меня: Торжественных речей, кои толкнули по очереди глава Школы и все искусники-преподаватели, я почти не слушала, стараясь разглядеть в людском море делегацию из Сэлленэра. За моей спиной раздался треск, будто ломали ветки, потом чудовищный взрыв и рев воздушной волны. Там меня встретили и тут же взяли в оборот две служанки, уже предупрежденные Мастером. На пороге стоял злой, как раздразненный рогатинами василиск, женская сумка финелла размер, искусник Крион.

Животных печать рук Смит и коричневая сумочка Канова в отличном состоянии. У этой модели есть 2 скрытых кармана на магните. Amato Коралловая сумочка с открытыми краями кожи. Amanda Smith сумочка наплечная сумка подходящие кошелек Epoc. Новости Сумочка Моби на Гагарина Мы открыли первый офф-лайн магазин! Got one to sell?

Читать онлайн книгу , Крысиные гонки скачать бесплатно fb2, Дик Фрэнсис. Сумка женская "Dolphin" Модная сумка из тканевой пропитки для тех, кто привык сочетать элегантность и практичность. Мо. 5/03/ · Размер: 24х17см., ремешок см., искусственная кожа.

3 patient posts about Water and its potential interaction with Demix based on the insights of millions of patients and trusted online health resources. Читать онлайн книгу , Крысиные гонки скачать бесплатно fb2, Дик Фрэнсис. 5/03/ · Размер: 24х17см., ремешок см., искусственная кожа. Модницам, отдающим предпочтение стилю кэжуал, в наступающем сезоне стоит отдать предпочтение сумкам-шоперам стандартной прямоугольной формы с недлинными ручками. Состояние: Новое; Пол. Купить Сумка на пояс женская размер 14х26 с рынка ТД Садовод. Доставка по всем регионап России в день luxbrandbagsstore.ruon: ул. Верхние поля, 4, Москва.

пудра шанель

магазин stefano ricci в москве


Женская сумка финелла размер:

Rating: 97 / 100

Overall: 99 Rates
Женская сумка финелла размер
You may look:
-> сумка мишель корс оригинал
tadalafil 20 mg
-> купить сумку женскую турция

-> модные клатчи 2019 фото
Женская сумка финелла размер
-> ключик тиффани оригинал цена

-> сумка пакет

->Sitemap